Председатель комитета Госдумы РФ по защите побоев в семье — ой, простите, по защите семьи, вопросам отцовства, материнства, детства — Нина Останина заявила, что закон против домашнего насилия может отпугнуть молодых мужчин от вступления в брак.
По ее мнению, «парни будут бояться, потому что любое прикосновение дома к жене, исходя из заявлений иногда импульсивных наших женщин, можно будет рассматривать как посягательство на физическое и психическое здоровье».
Останина также предложила подумать, не приведет ли такой закон к росту числа разводов и отказов от рождения детей (1).
Звучит довольно странно. Послушать ее, так мужчины вступают в брак для того, чтобы бить своих жен и не нести за это никакой или почти никакой ответственности?
Домашнее насилие — не только про женщин
Когда мы говорим о жертвах домашнего насилия, мы, в первую очередь, имеем в виду женщин. И это не случайность.
В 2024 г., согласно данным, представленным Россией ООН, партнерами и другими членами семьи были убиты 963 женщины. 530 из них погибли от рук партнеров — бывших и нынешних. Еще 433 — от рук других членов семьи. На эту категорию пришлось 47% всех преднамеренных убийств женщин в России за год (2).
А в 2025 г. на Всероссийский телефон доверия для женщин поступило 23 969 обращений, связанных с домашним насилием, — организаторы сообщают о росте более чем на 40% по сравнению с предыдущим годом (3).
Всероссийский телефон доверия 8 (800) 700-06-00 — первая в России линия помощи женщинам, переживающим насилие, основанная более 30 лет назад. Линия работает круглосуточно, консультации бесплатные и анонимные.
Поддержать работу телефона доверия можно на сайте: woman-help.online.
Статистика действительно удручает.
Однако за этими цифрами легко перестать замечать других: детей. Пожилых людей. Мужчин. Да-да, и мужчин тоже! Они становятся как бы невидимыми.
Например, число зарегистрированных насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних внутри семьи выросло с 4425 в 2017 г. до 9740 в 2024-м — более, чем вдвое (4).
А журналистское исследование опубликованных судебных решений, проведенное «Такими делами», выявило как минимум 1535 мужчин, убитых женами, партнершами и родственницами в 2019–2024 гг. (5).
Предвижу возражение: я не стремлюсь умалить значимость насилия в отношении женщин. Отнюдь.
Я предлагаю посмотреть на проблему вширь и, главным образом, вглубь. Так, как, может быть, мало кто смотрел. Не с полемической целью, а с целью поиска эффективного решения.
А для этого нужно знать, с чем бороться. Что лечить. Вы же не будете лечить псориаз зеленкой, правда? То же самое и здесь.
И дело не в отсутствии всеобъемлющего закона о домашнем насилии. Даже существующие механизмы работают плохо, а иногда не работают вообще. И в этом плане принятие очередного закона само по себе мало что изменило бы.
Почти 80% женщин не знают о существовании организаций, которые могут их поддержать. Более 70% находят телефон доверия самостоятельно в интернете, тогда как государственные структуры, полиция и СМИ обеспечивают менее 3% информирования (3).
Это случайность? Вряд ли.
Фундамент домашнего насилия — власть
Насилие в отношении женщин — это фасад всего громоздкого здания насилия. У этого здания, как и у любого другого, есть фундамент.
Этот фундамент — не гендерная асимметрия, как многие думают и застревают в бесплодном споре «женщины против мужчин» или «мужчины против женщин», потому что гендерная асимметрия — это верхушка айсберга.
Этот фундамент — власть.
По сути, домашнее насилие — это утверждение права сильного.
Это не про пол и не про возраст: пострадать может любой человек.
Это про ситуацию, в которой один считает, что, поскольку он обладает большей физической силой, экономическим, психологическим и/или иным преимуществом, это дает ему право доминировать над другим — тем, кто слабее. В том числе, оказывать на него физическое воздействие.
Какую семью мы пытаемся сохранить?
Так какой же институт семьи мы бережем?
Отвечаю на риторический вопрос экс-депутата Госдумы Ксении Горячевой, которая выступила оппонентом Останиной.
К слову, и ее законопроект от 19 июня 2026 г. предлагал не полноценный «закон о домашнем насилии», а распространить ст. 116 УК на случаи, когда побои совершаются в отношении близкого, беременной женщины или человека, «находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного» (6).
Россия — это государство, базирующееся на праве сильного.
И если исходить из этой логики, понятно, что такому государству нужна семья, построенная на том же принципе — как его ресурс.
В этой семье отдельный человек не является субъектом. Он является объектом — как для семьи, так и для государства.
Поэтому его безопасность не в приоритете.
Государство защищает не человека, а институт семьи. И, в конечном счете, само себя.
Нина Останина — не женщина, как бы странно это ни прозвучало. Точнее, она женщина биологически, но в политическом смысле она, прежде всего, представитель власти. Политик, который действует внутри заданных системой рамок.
Я не берусь судить о ее личных убеждениях. Вполне возможно, что она внутренне согласна с бывшей теперь уже коллегой, против которой даже подала иск о защите чести и достоинства.
Вряд ли бы ей самой понравилось получать «леща» дома, пардон за сленг.
Она может сочувствовать истории активистки Ксении Душановой, которой ее бывший партнер выколол глаз, и уголовное преследование которого не завершилось обычным судебным наказанием.
Она может искренне хотеть защищать женщин и детей. После спора с Горячевой Останина прямо назвала ошибкой решение 2017 г. о декриминализации первых побоев в семье (7). А позднее ее комитет предложил расширить полномочия полиции в части срочных запретительных предписаний для агрессоров, финансировать кризисные центры из федерального бюджета и создать их единый федеральный реестр (8).
Может, это перехват инициативы. А, может, и что-то другое. Не столь важно.
Лично я усматриваю в этом чисто тактическое отклонение от «генеральной линии партии». Большее вряд ли сможет позволить себе отдельный человек внутри системы, если сама система в этом слабо или вовсе не заинтересована.
И вы сами видите, что даже самые скромные шаги вызывают сопротивление; даже точечные меры преподносятся как угроза институту семьи, выгодному государству.
А нужна ли такая семья людям? Вот, в чем вопрос.
Источники:
- Останина: закон о домашнем насилии отпугнет мужчин от брака. Коммерсантъ
- In 2024, Almost a Thousand Women Were Killed in Acts of Domestic Violence in Russia. iStories
- Всероссийский телефон доверия для женщин: количество обращений выросло более чем на 40%. Консорциум женских НПО
- Число преступлений в отношении детей внутри семьи в СЗФО выросло в 6 раз за 7 лет. Фонтанка
- Брачный приговор. Как и почему российские женщины убивают своих мужчин. Такие дела
- В Госдуме разработали законопроект о домашнем насилии. Коммерсантъ
- Депутат Останина раскритиковала декриминализацию домашнего насилия в 2017 году. Коммерсантъ
- Останина попросила Мишустина расширить полномочия полиции и субсидировать кризисные центры. RTVI